Но самую интересную вещь Хаген рассказал в конце своего доклада. Он успел скрытно выйти к замку как раз тогда, когда его ворота покидала последняя повозка уходящего на восток каравана. Через некоторое время замок покинул одинокий всадник, поскакавший по хорошо расчищенной, но малозаметной тропе куда-то в лес. Следом за ним из замка на рысях вылетело еще шесть десятков всадников. Хаген с интересом обошел полукругом загадочный замок и исследовал это лесное скоростное шоссе. Вокруг замка было метров сто-сто пятьдесят вырубленного пространства, но подход к этой дороге был хорошо замаскирован молодыми елками. Сама тропинка отходила от замка по касательной и поэтому была мало заметна. Больше ничего не происходило до самого вечера. Только проходили по дороге ватаги и еще парочка караванов. Ближе к вечеру, однако, всадники вернулись в замок, и их было уже под сотню. Каждый вел в поводу еще одну лошадь, тяжело нагруженную какой-то кладью. Хаген не мог дать сто процентов, но он был уверен, что кладь эта была с того самого каравана, который ушел утром. Через час в замке началась дикая оргия. Слышались женские вопли, дикие выкрики, звон битой посуды и звуки драки.

— Да, — высказал конунг. — Вертеп, он и в Африке вертеп. Вот, значит, как тут живут, живой и яркой полной жизнью, а дышат неразбавленной свободой. И все это до предсмертных судорог. Значит, завтра — всю разведку на дорогу. Нам надо на восток, все равно придется идти мимо этого разбойничего гнезда. По лесу не будем куролесить не зная дороги. Мы присоединимся к подходящему каравану, но будем настороже. Другого выхода нет.

— Но если мы присоединимся к каравану, не будет ли наша судьба такой же, как у того каравана, о котором нам рассказал Хаген? — подал голос вечно находящийся "контро" к конунгу во всех вопросах Мудрый Скарви. — Или мы, избранные люди Маниту, как мыши-полевки будем красться по лесу, опасаясь даже собственного хруста под лапками?!