— И что теперь делать? — хрустнув пальцами, нервно спросил Терехов.

— Диск отформатирую, — сообщил Сергей, — и запишите все заново. Все программы — это я вам помогу, — и все тексты.

— Смеешься? — мрачно сказал Терехов. — Девять романов? Я их, по-твоему, наизусть помню?

Сергей поднял на Терехова удивленный взгляд.

— А что, — с подозрением спросил он, — вы на дискетках ничего не сохраняли?

— Сохранял, — усмехнулся Терехов. — Ты прав. Не обращай внимания, я сейчас туго соображаю. Когда все будет готово?

— Еще час погуляйте, — оценил время Сергей, — а потом можете работать. Кстати, пахан последний ваш роман сегодня до утра читал, мать его в гостиную отправила, чтобы спать не мешал.

— «Смерть, как случай»?

— Откуда мне знать. Пахан сказал — последний. Я книжек не читаю — времени нет. И жалко.

— Чего жалко? — не понял Терехов. — Времени?

— Бумаги, — пояснил Сергей. — Столько лесов сгубили… Книги, если что, я читаю с экрана.

— Ты что — зеленый? — удивился Терехов. — Может, тебе еще и кур жалко, которых на птицефабриках выводят, а потом режут? Или коров с овцами?

— Вы еще скажите — голубой, — обиделся мальчишка. — Все у меня нормально. И с цветом тоже. Белый я. Идите, Владимир Эрнстович, не мешайте.

Ходить кругами по комнатам Терехову наскучило, и он отправился в магазин — купить кое-какие продукты и несколько банок пива, а на самом деле хотелось просто посидеть на скамейке, поглазеть на нервно дергавшиеся потоки машин, послушать обрывки чужих разговоров, попытаться по этим обрывкам понять содержание и пути чужих судеб. Может, и в дело что-нибудь пригодится. Для «Горошины девятого калибра», к примеру, он придумал идею и сюжет, подслушав, как двое парней, проходя мимо его скамейки, обсуждали незадачливую подружку, которая то ли спала с обоими, а потом не могла решить, от кого именно забеременела, то ли, наоборот, спала с кем-то третьим, а, подзалетев, скинула вину на приятелей, которые, похоже, ни сном, ни духом… ни, соответственно, другими частями тела…