Мало кто знал дорогу лучше, чем Фентон Свейн. В качестве курьера Свейн провел большую часть жизни, мотаясь с пакетами, наполненными бог знает чем, между Прандисом и Белфаром. Он полагал, что за долгие годы, проведенные на этой дороге, она продемонстрировала ему все, что у нее было. Но так он считал только до сегодняшнего дня.

Щурясь из-за низких лучей восходящего солнца, Свейн взглянул на восток. Сперва он подумал, что наперерез ему движется вьючная лошадь, каким-то образом отбившаяся от купеческого каравана. Но его радость по поводу нежданно свалившейся удачи была весьма недолгой, поскольку, приглядевшись повнимательнее, Фентон обнаружил, что нечто, ошибочно принятое за большой коричневый тюк, на самом деле являлось всадником, скорчившимся на спине своей лошади. Совершенно безжизненное тело весьма рискованно свешивалось с правого бока чалой лошади, руки безвольно покачивались при каждом шаге. По-видимому, это был мужчина средних лет, судя по седым прядкам, поблескивавшим в черных волосах. "Чудо, что он до сих пор не свалился", подумал Свейн.

Затем он сообразил, что всадник свалился бы уже давным-давно, не будь он надежно привязан к седлу кожаным ремнем.

Свейн подъехал к чалой и поймал ее волочившиеся поводья. Очень осторожно он дотронулся до слишком бледной щеки незнакомца, задаваясь вопросом, какова же она в действительности на ощупь, холодная плоть трупа. Однако он немало удивился, поскольку так и не узнал этого.

Едва палец Свейна коснулся лица мужчины, тот подскочил, словно вздернутый невидимой петлей. Карие, налитые кровью глаза незнакомца диким взором уставились на Свейна, дорогу и окрестные поля, не находя ничего знакомого.

- Эй, полегче, - мягко произнес Свейн. - Я просто хочу помочь.

Но еще произнося эти слова, он подумал, что человек, возможно, уже не нуждается в помощи. Всадник был бледен, как смерть, дрожал и корчился от боли, а его кожаный костюм для верховой езды промок от пота. Свейн взглянул на свою руку и внезапно испугался: уж не довелось ли ему столкнуться с жертвой чумы?