— Вот именно это мне и показалось, но я искал подтверждения… — начал было литературовед, но его перебили.

— Брось, Роу. Давай короче.

— Ты, как всегда, подбрасываешь психологические тесты. Знаем тебя, как марсианина.

— Ладно, — рассмеялся Роу. — Буду краток и точен, хотя дело чрезвычайно важное. Вы даже не представляете себе, какое важное. Так вот Петров — Джулио, Джек — действительно Петров, но в наше время носил имя Ива, Ивана. И он, конечно, не художник, не историк, а космонавт…

— Послушай, Роу, это не тот ли Петров, который первым вышел на границу Галактики?

— Именно тот Петров. Легендарный Петров. Великолепный Петров и т. д. и т. п. Вообще я только развожу руками — ведь его портреты в свое время не сходили с телевида, и, помнится, в ранних своих картинах, когда Жак мечтал воссоздать всю сложность человеческой психики через световое разложение реалистического портрета, он писал как раз Петрова! Разносторонняя личность при максимальной собранности в данный конкретный момент. Он умел как бы фокусировать нужные способности.

— Ребята, — рассмеялся кто-то из буровиков, — а мы и в самом деле анабиозики. Заморозились и ничего не помним.

— Но позволь, Роу, — вмешался Альварес. — Ведь Петров, сколько мне помнится, еще в экспедиции…

— При замораживании в Заполярье тебе повезло, — ответил Роу, — кое-какие клетки мозга у тебя еще действуют. Но ты забыл, что именно Петров был командиром Сато. Правильно?

— Да… Слушай, давай по порядку. Чтобы Петров вел себя так… архаично…

— Ага! Начинает работать серое вещество. Ну так вот. Однажды спектрограф показал, что встреченный экспедицией астероид сплошь или почти сплошь ниобиевый. Ив Петров не мог пропустить такую добычу: ниобий слишком необходим промышленности. Он решил обследовать его и попытаться приладить ракеты-ускорители, чтобы изменить траекторию астероида так, чтобы он, притягиваясь от планеты к планете, от звезды к звезде, полетел прямехонько в нашу систему.