Лишь под утро профессор успокоился и далее спал совершенно беззвучно.

Миссис Баттон, в девичестве – Тиггз, обладала великолепно выдержанным характером. Проведя тридцать лет замужем за взбалмошным владельцем небольшого кафе и вырастив троих детей, она выработала жизненную философию, по устойчивости сравнимую со старым валуном.

Ничто не могло вывести почтенную даму из равновесия. Явись к ней сам архангел Михаил, она бы лишь радушно улыбнулась и предложила ему выпить чашечку чая.

Но даже она почувствовала удивление, когда солнечным воскресным утром к ней в дом пришел брат, которого она не видела почти десять лет. Общались они, несмотря на то, что жили не так далеко, с помощью поздравительных открыток.

– Господи, Веспасиан! – сказала она, открыв дверь, и обнаружив за ней долговязую фигуру в песочном костюме. – Это ты?! Что-то случилось?

– Ничего, Гортензия, – профессор Тиггз улыбнулся, криво и неумело, но все же улыбнулся, и это заставило миссис Баттон заподозрить неладное. – Просто я решил тебя навестить.

– Да? – миссис Баттон была бы удивлена меньше, явись к ней с визитом премьер-министр или даже королева, а не ее брат, который никогда не подозревал ни о каких человеческих чувствах и не испытывал особой необходимости в общении с людьми, пусть даже и родственниками. – Заходи.

Принимая у гостя шляпу и трость, она получше разглядела его, и обнаружила, что Веспасиан, с детства отличавшийся дотошной аккуратностью, криво повязал галстук, а выглядывающая из-под костюма рубашка выглядит возмутительно мятой.

– Чаю? – предложила миссис Баттон, безуспешно пытаясь поймать ускользающее душевное равновесие.

– Пойдем, просто поболтаем, – сказал профессор, повергнув сестру в еще больший шок, – мы ведь так давно не виделись!

Миссис Баттон проводила брата в гостиную, усадила в кресло, и сама уселась напротив. Неподвижное обычно, выражающее лишь интеллектуальное презрение ко всему вокруг, лицо Веспасиана сегодня явственно показывало смущение.