- Говори, Шорти!

- Можешь нам доверять!

- Возможно, мне не стоило бы об этом и говорить, но ваши интересы - это мои интересы, я молчать я не могу. Дороги сейчас - самое главнее, а вы - те люди, которые их заставляют катиться. И разве не справедливо бы было, если бы ваше мнение выслушали, а просьбы удовлетворили. Думается, политики достаточно умный народ, чтобы понимать это. Иногда, просыпаясь ночью, я ловлю себя на мысли, а почему бы нам, техникам, не взять это дело полностью в свои руки и...

- Мистер Гейнс, звонит ваша жена.

- Хорошо, - он взял трубку и повернулся к видеоэкрану. - Да, дорогая, я помню, что обещал, но... Ты абсолютно права, дорогая, но из Вашингтона просили показать мистеру Блекинсопу все, что он пожелает. А я никак не думал, что он прибывает сегодня... Нет, я не могу поручить заместителю. Это было бы невежливо. Он министр транспорта Австралии, и принимать его должен я сам. Я говорил тебе... Да, дорогая, я знаю, что вежливость начинается дома, но ты же понимаешь - дороги должны катиться. Это моя работа, и ты знала, за кого выходила замуж... Да, это тоже часть моей работы... Вот, славная девочка. Мы обязательно поедем куда-нибудь завтра с утра. Давай сделаем так: ты закажи лошадей, завтраки, и мы устроим пикник. Я встречу тебя в Бейкерсфилде, как обычно... До свидания, дорогая. Поцелуй за меня малыша перед сном.

Он положил трубку на пульт, и хорошенькое, хоть и недовольное разговором лицо жены исчезло с экрана.

В кабинет вошла молодая дама. На внешней стороне двери, пока женщина ее открывала, на табличке мелькнула надпись:

РОДТАУН ДИЕГО-РЕНО главный инженер

Усталым взглядом Гейнс посмотрел на вошедшую.

- А, это вы. Хотите добрый совет, Долорес? Никогда не выходите замуж за инженера. Выходите за художников, они чаще бывают дома.

- Хорошо, мистер Гейнс. Мистер Блекинсоп уже здесь, мистер Гейнс.

- Уже? Я не ждал его так скоро. Видимо, корабль из Австралии приземлился раньше времени.