Когда Тограм проснулся лежа на спине, он понял: что-то не так. Роксоланцы всегда спят ничком. С минуту Тограм пытался вспомнить, как он сюда попал… выпил вчера слишком много живой воды? Судя по отчаянной головной боли, это было похоже на правду.

И тут по крупицам начала возвращаться память. Эти проклятые аборигены с их могучим оружием! Может быть, его люди все же одолели врага? Он поклялся до конца своей жизни возжигать жертвенные лампады Эдиве, покровительнице сражений, если это так.

Тограм осмотрелся. Все было незнакомо ему - от кровати, на которой он лежал, и до источника света на потолке. Источник светил ярко, как солнце, но не коптил и не мигал. Нет, непохоже чтобы роксоланцы победили.

От страха его прошиб холодный пот. Тограм знал, как его соотечественники обращаются с пленными, но ему приходилось слышать и куда более страшные истории. При мысли о том, какие изощренные пытки могут придумать те, чьим пленником он стал, Тограм затрясся.

Он неуверенно поднялся на ноги. На кровати лежала его шляпа, немного копченого мяса, наверняка из запасов «Неукротимого», и прозрачная банка, сделанная не из стекла, не из кожи, не из глины и не из металла. Что бы это ни было, оно казалось слишком мягким, чтобы послужить оружием.

В банке была вода, и вода не из корабельных запасов. Та уже начинала дурно пахнуть. Эта же была холодной, свежей и такой чистой, что у нее вообще не было вкуса. Такую воду Тограму доводилось пить только из горных родников.

Дверь отворилась совершенно бесшумно. В комнату вошли двое аборигенов. Один был пониже ростом и облачен в белое. Судя по выпуклостям спереди, это была женщина. Другой носил такие же одежды, как местные воины, хотя в комнате это и не помогало ему маскироваться. В руках он держал предмет, не оставляющий сомнений в том, что это оружие, и он, да проклянут его боги, этот второй абориген, все время был начеку.