Она наклонилась и поцеловала его в губы.

– Вот видишь, я реальная, я на самом деле... и все вокруг реальное. Мы действительно летим на Артикс. Слушай, это звезды так действуют, пойдем отсюда... Я уже есть хочу, пойдем знаешь куда – в тот маленький ресторанчик у кормы, где мы такую рыбу вкусную ели...

Ильгет проснулась раньше и разглядывала лицо спящего Арниса. Это редко случалось, почему-то он всегда почти раньше нее просыпался. Какие тонкие и прямые у него брови. Тонкие, белесые. Продольные складки на щеках, щеки запали. Только кажется, лицо какое-то напряженное. Арнис вдруг дернул головой, резко, в сторону, Ильгет невольно положила руку ему на лоб. Арнис открыл глаза.

– Иль... – муть в глазах рассеивалась, сменялась нежной улыбкой.

– Тебе снилось что-то плохое, да?

– Да... но это ничего, ты же сама знаешь, и по себе наверное, это у нас часто бывает.

– Главное – понять, что это только сон...

– Да, это только сон. Мы в запределке, Иль?

– По-моему, да, все еще. А тебе что, сагон приснился?

Арнис не ответил, попытался улыбнуться, но получилось у него как-то криво.

– Иль, ты не удивляйся, – сказал он наконец, – ты же знаешь, все мы носим в себе боль. Все мы встречались с сагоном. И о тебе я это знаю... и у меня боль внутри. С этим ничего не сделаешь, все мы люди нездоровые. Ничего, это пройдет. Я просто посмотрю на тебя... дай твою руку, вот так. Подержу твою руку. И все будет хорошо.

– Арнис, – произнесла Ильгет тихо, – я не знаю, может, не надо об этом... Я хотела тебя спросить, давно уже. Если не хочешь, не отвечай. Та девушка твоя, Данка... Тебе очень это больно?

В глазах Арниса появилось страдание. Но он упрямо покачал головой.

– Ничего, Иль.

Здесь слишком много солнца... Оно бьет в глаза, застилает зрение. Она уже умерла, да, конечно же, все кончено, она умерла...

– Милый, – Ильгет смотрела на него с состраданием, – ты никому не говорил об этом, я знаю...