– Я даже психотерапевту... никому. Если честно, я и отцу Маркусу только частично рассказал. Иль... есть вещи, которые нельзя рассказывать.

Он задохнулся.

Ты ведь радуешься тому, что она умерла, ско... ты опять думаешь только о себе, тебе так легче – если она умерла... а она жива...

– Она очень долго умирала, – с трудом выговорил Арнис. В глазах Ильгет появился страх.

– Такой солнечный лес, знаешь, весь залитый солнцем... И это я виноват.

– Арнис, ты не виноват ни в чем, ты же знаешь. Прости меня...

– Простить тебя, Иль? За что?

– Зачем я заговорила об этом?

– Это все правильно, – с трудом произнес Арнис, – это мне сейчас и снилось. Наверное, так будет до конца жизни.

– Арнис, если ты и виноват, Бог ведь простит тебя... милый мой, пойми, мы все виноваты. Разве мало мы видели, как умирают люди, и сами убивали? Но ведь ты же знаешь, что нет другого выхода.

– Иль, она сошла с ума, понимаешь? Она потеряла рассудок. Я видел... Она еще пробовала как-то сопротивляться, а потом – потеряла рассудок. Но она не перестала чувствовать боль, это было еще хуже, как будто маленький ребенок...

– Это сделал твой враг. Наш враг. Ты знаешь... иногда нужно ненавидеть, просто чтобы не сойти с ума.

– И он все время давил на меня при этом, вызывая чувство вины. И потом тоже... Господи, Иль, мне это много лет снится. Я уже привык. Только это стало меньше потом... после тебя. Знаешь, когда с тобой ситуация начала повторяться, я решил, что жить не буду... операцию до конца доведу, а дальше... в принципе, шлем снять – и под пули. А получилось, видишь, наоборот – мы тебя вытащили, и я сам смог тебя выходить, и все оказалось хорошо, как раз хорошо, что я выдержал, не бросился тебя спасать... сам бы погиб и тебя бы не спас. И после этого несколько лет... мне почти это не снилось. Ну изредка, в запределке, как вот сейчас. Спасибо, Иль...

– За что?