- Это выражение нашей печали, - ответил по-английски Элизам.

- За ними мы прячем свой гнев, - добавила женщина.

- Гнев? На что вы разгневаны?

- На вас. - Она сняла маску. Ее глаза были такими же серыми и безжизненными, как у Элизама. На вид ей было около двадцати пяти лет. Цвет лица у нее был белый, но волосы жесткие, а скулы широкие. Бабушка Коула, которая сама была наполовину белой, называла подобный тип "африканская примесь".

- Мы разгневаны на вас за то, что вы сделали. И что не сделали. - Говорила она бесстрастно.

Что сделали и что не сделали. Женщина поднялась на ноги.

- Можно я скажу? - спросила она, ни к кому в частности не обращаясь.

Ли кивнул. Коул пожал плечами. Какая разница. Женщина обошла вокруг костра и заговорила по-английски. Было видно, что она готовила эту речь. Движения ее были размеренны, как в танце, слова продуманны, словно она выносила обвинение в суде.

- Вы убили собственных детей. Разрушили их дома, весь окружающий мир. Вы оставили их плакать и рыдать на обломках этого мира. Они потеряли все, но именно они стали нашими родителями. Их жизнь стала сплошным горем и печалью, мы унаследовали эту печаль.

- Мы унаследовали эту печаль, - подтвердил Элизам.

- Они так и умерли со слезами на глазах, не зная за что. Но они знали, что их рыдания слышим мы, их дети. И мы передаем эту печаль дальше.

- Мы передаем их печаль дальше, - вторил ей Элизам.

- Уууф, - вздохнул Коул. Все это напоминало церковную проповедь. - Вы обращаетесь не по адресу! Разве вы не знаете, кто мы такие? - Он попробовал объяснить, что они с Ли "зеленые", настоящие активисты (каждый в своей области) и пытаются бороться с тем, что происходит вокруг; их послали сюда, чтобы…

Но после нескольких слов (на английском) он замолк. Какая разница? Ведь видно было, что им ничего не удалось сделать. Будущее показало, что их усилия абсолютно ничего не значили. Точно так же в прошлом были хорошие немцы, были честные торговцы-квакеры, отказывавшиеся потакать работорговле, некоторые даже пытались (вежливо) высказываться против, но работорговля все равно процветала.