Сани скользили, набирая высоту, еще милю, достигнув пятисот футов. Внимание Фэндера было поделено между добычей, рычагами управления и горизонтом, когда внезапные громовые раскаты прозвучали совсем рядом. Сани содрогнулись, и сквозь дыру в корпусе засвистел ветер.

– Старый Грейпейт! – завопил Спиди, хватаясь за что попало, но стараясь держаться подальше от края. – Он в нас стреляет!

Эти слова ничего не значили для марсианина, он не мог освободить занятую делом конечность, чтобы установить с собеседником телепатический контакт. Решительно выровняв сани, он вывел их на полную мощь. Каким бы ни было повреждение, оно не повлияло на летательные способности; сани устремились вперед на такой скорости, что рыжие и золотые волосы похищенных развевались на ветру. Заход на посадку перед пещерой был несколько неудачен. Аэросани шлепнулись и протащились еще сорок ярдов по траве.

Сначала дело. Отнеся потерявшую сознание парочку в пещеру, он расположил их со всеми удобствами на постели, затем вышел и осмотрел сани. Он обнаружил с десяток глубоких отметин в металлическом основании и две отчетливые царапины вдоль боковины корпуса. Он проконтактировал со Спиди.

– Что ты пытался сказать мне?

– Старик Грейпейт стрелял по нам.

Картинка вспыхнула перед ним живо и с эффектом электрического разряда. Образ высокого седовласого человека с суровым лицом и оружием, напоминающим длинную трубу, упертую в плечо и изрыгающую огонь. Седовласый старик. Грейпейт Седая Маковка. Взрослый!

Он крепко схватил пальцы Спиди.

– И кем этот старик тебе приходится?

– Да, в общем-то, никем. Живет рядом с нами в убежищах.

Изображение высокой пыльной каменной норы, местами обрушенной, со ржавыми бороздами от старой электропроводки на потолке. Старик жил отшельником в одном конце, дети в другом. Старик был сердитый, неразговорчивый, всегда сохранял дистанцию, никогда не приближался к детям, редко с ними заговаривал, но быстро спешил на помощь в случае опасности. У него были ружья. Как-то раз он перестрелял целую стаю диких собак, загрызших двоих детей.