– Хороший вопрос. Медицинская программа этого не знает, а я и подавно.

– Но эта разэтакая программа тебе что-нибудь говорит?!

– Спокойно, сынок. Она просто-напросто перечисляет события с неизменной пометкой «аномальное явление». Совершенно очевидно, что кто-то или что-то таким образом расправляется с ним.

– Очень ясно и понятно, – ответил Джон. – Очевидно, этот мир специализируется на немедленном возмездии.

Сьюзен бросила на него свирепый взгляд.

– Незачем говорить об этом с таким удовлетворением и злорадством.

– Могу тебя уверить, Сьюзен, что подобных чувств я не испытываю.

Я сказал:

– Сэм, как у него дела?

– Боюсь, ему стало хуже. У него все возможные виды аритмий, артериальная фибрилляция, это сердце у него сдает, Джейк. Слишком многое сразу полетело к чертям и повело себя ненормально – и мне, честное слово, кажется, что мы очень мало можем для него сделать. В любом случае следует попробовать сделать массаж сердца, непрямой. Советую начать прямо сейчас.

– Ладно. Шон, растяни его на траве.

– Момент!

Прежде чем мы смогли приступить к делу, за нашими спинами раздался голос:

– Я искренне сожалею обо всем случившемся.

Все мгновенно повернулись на голос, прежде чем я успел встать на ноги. Сьюзен в зародыше подавила вопль, а Лайем изрек перепуганное: «Вос-с-споди Сусе!».

Это был Прим, на ногах, живой и здоровый.

– Мне очень, очень жаль, – говорил Прим. – Не могу не признать, что в какой-то степени это все была моя вина.

Эта его озабоченность казалась совершенно искренней, пусть и необъяснимой.

– Что вы с ним делаете? – сказал я.

– Простите?.. А, я понял. Да. Я совершенно уверен, что с ним все будет в порядке. Это просто мера предосторожности.

– Он умирает, – сказал я.

Прим казался искренне удивленным.