— Так и записано? — удивился Бел Амор и заглянул через плечо Стабилизатора в декларацию. На крайний случай он надеялся обнаружить там одинокую букву «г» с тремя стыдливыми точечками: «г…»

Но…

— Так и записано, — подтвердил Стабилизатор. — Квубами. Квубы я еще помню. Первая «Г», потом «О», «В», «Эн» и опять «О». После «О» — точка. Получается: «ГОВНО.»

Бел Амор уже сам видел, что получается. Он вышел в коридор к первому отсеку и принюхался.

— А? — воскликнул Хрен Поймаешь. — Оценили? У меня говно не пахнет, у меня первокласснейшее говно. Амбре, а не говно!.. Говна-с не держим-с!

Хрену Поймаешь так нравилось это слово, что он смаковал его на все лады, как истинный говноед: говно, говна, говну, говном, на говне… Наверно, единственно о чем он сожалел в этой жизни, что «говно» не употребляется во множественном числе… Разве что: «много говна».

— Экстренная шифровка всем поможенным тостам! — вдруг сообщил Стабилизатор, врываясь в коридор и оставляя Хрена Поймаешь наедине с его любимым словом.

— «Тройка» мчится, «тройка» скачет? — шепотом спросил Бел Амор.

— Нет! Хуже! Дежурный передает по линии: «ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ! ИЗ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ КУНСТ-КАМЕРЫ ПОХИЩЕНА БЕСЦЕННАЯ КОЛЛЕКЦИЯ РЕГАЛИЙ ВСЕХ РВЕМЕН И РАНОДОВ».

— Времен и народов, — поправил Бел Амор, мучительно пытаясь вспомнить, что означает слово «регалии».

— Так точно: полный двездолет регалий всех времен и народов. Кто-то ночью причалил к Кунст-камере, напоил сторожа, загрузился и ушел в неизвестном направлении. Сторож в мертвецком состоянии, очухается завтра утром. Крипазано шмонать все звездоледы без иксключения!

— Заткнись! Не суетись. Напомни: что такое «регалии»? — шепнул Бел Амор.

— Ну… Знаки отличия, — тоже зашептал Стабилизатор. — Скипетры там, короны, булавы, мордена и едали всякие.

— Ордена и медали.

— Так точно! Нордена и мледали.

«Ишь ты! — восхитился Бел Амор. — Регалии, понимаешь, сперли. Всех времен и народов!»