Когда дверь с грохотом захлопнулась, Генрих поднял голову.

— Неужели пронесло? — спросил он самого себя. — Бежим скорей!

— Не могу, — жалобно всхлипнул Клаус. Ноги стали как деревянные, совсем не слушаются. Мне кажется, старик меня загипнотизировал. Ох, сейчас он, верно, зовет палача. Боже мой, что будет, что будет!..

Генрих вздохнул и печально подумал о том, что эта ночь в его жизни последняя. Спасение было только в безоглядном бегстве, но бросить Клауса одного? На верную смерть? Нет, этого Генрих никогда бы себе не простил — раз пришли вдвоем, значит, и пропадать надо вдвоем. Он схватил Клауса за одежду и перетащил товарища из светового пятна в тень.

— Как думаешь, кого из нас первым отдадут палачу? — не переставал всхлипывать Клаус. — А может… может, его задобрить деньгами? У моего отца есть кое-какие сбережения, немного, но есть. Как думаешь, Каракубас согласится на выкуп?.. О боже, сейчас я умру… Где же этот проклятый палач? — выкрикнул в панике Клаус, и Генрих испуганно зажал ему рот рукой.

— Тише ты! Вдруг старик нас не заметил?

— Как же — не заметил, мы ведь лежали на самом видном месте. Обязательно заметил. Сейчас он, верно, придумывает для нас пытки… Какой ужас… Это ты все затеял… Ты… Я так палачу и скажу — что я не виноват… Пусть тебя первым пытают… Нет, я не то говорю, не то. Ты меня не слушай, это я от страха. Ты знаешь что? Брось меня, беги: двоим погибать нет смысла…

Генрих заколебался. «Пожалуй, Клаус прав — что толку дожидаться, пока нас схватят? подумал он. — Если я сейчас же помчусь в полицию, они успеют спасти Клауса. А мне самому сил не хватит дотащить его до дома».