Юноша талантливо рассчитал время: конец его печального рассказа точно совпал с завершением трапезы. Тарелки путников опустели, в кувшине еще плескалось несколько капель кисловатого вина, а нерасторопная прислуга пока не исполнила часть заказа, не принесла Шаку штаны да сапоги. Бродяга молчал и, нахмурив лоб, что было явным признаком глубокого раздумья, гонял вилкой по опустевшей тарелке последний листок тушеной капусты.

– Что-то не так? – спросил Семиун, озадаченный молчанием компаньона.

– Что-то, парень, с тобой точно не так, да вот только не могу понять, что, – честно признался шарлатан и, видя, как удивленно вытаращил глаза лекарь, решился поделиться с ним своими сомнениями в правдивости этой истории: – Люди врут, и на слово я уже давно не верю. Умельцев брехать море, я сам из их числа. А байка твоя, хоть и кажется правдивой, да только уж больно много в ней ляпов, нестыковочек, навевающих определенные выводы.

– Это ты о чем? – насторожился парень.

– Война в южных землях год как закончилась. Где ты все это время мотался? – начал перечислять Шак. – В графстве, да и в самом Тарвелисе полно рыцарей, на юге воевавших. Разве они не могли за тебя слово молвить да судейским крысам пасть заткнуть?

– Да я…– открыл было рот парень, но бродяга не дал ему вставить слово:

– Погоди, я еще не окончил! Кому понадобилось тебя в тюрьму сажать, если в городе ты нищетой был, а о богатстве твоем в мешочке никто ведать не ведывал? Меч твой тоже сомнения уж больно вызывает, не меч, а брусок ржавый, по краям слегка заточенный. Раз деньги были, почему лучшим оружием не обзавелся?

– А зачем? – начал отвечать Семиун с последнего вопроса. – Зачем мне меч получше? Я наемничать не собирался, а от лиходеев лесных и этот сгодится. Прав ты, год с той войны прошел, да только хотелось мне свет повидать. Говорю же тебе, путешествовал я, да и на родину возвращаться боялся…как оказалось, правильно.