Узнали меня в городе, узнали бывшие «друзья» детства. Зависть их одолела, что платье у меня новое, дорогое было да конь отменный. Вот и донесли, оклеветали, возможно, и им от моих деньжат кое-что перепало. А что же рыцарей касаемо, то рыцарский отряд да лучников конных граф Лотар при себе держал. Когда мы под Суршью в болотах топли, граф в основной армии был, там, где и король воевал…на побережье. Рыцари меня не знают, да и о битве той лишь краем уха слышали. Товарищей же боевых, что под знаменем графа служили, в живых никого. Три пехотных отряда у Лотара было, да за два года войны сгинули все. К той битве лишь полроты копейщиков осталось да мечников десятка два, не больше, а уж после…– парень осекся, о гибели однополчан было трудно говорить, – после того сражения да осады вообще никого из этих краев не уцелело. Некому было за меня вступиться, некому…

– А вот это как раз еще больше сомнений вызывает. Я, конечно, в счастливую звезду верю, но чтоб так везло…– состроив гримасу отвращения, Шак залпом выпил остатки вина прямо из кувшина, а затем оттер рот сальным рукавом. – Ладно, парень, будем считать, ты правду сказал.

– Что значит «будем считать»?! Я ж…– возмутился Семиун и хотел было и дальше убеждать компаньона в правдивости своих слов, но осекся и замолчал под строгим взглядом.

– Житие наше будущее правду покажет, а пока давай-ка сматываться отсюда, уж больно народец мне здешний не по нраву, а мы ему…– Шак многозначительно кивнул в сторону искоса глазевших на сундук игроков. – Эй, корчмарь, скоро мне портки принесут?! Я барских панталон не заказывал!

Хозяин заведения не ответил, даже не повернул в его сторону головы. Плохой признак. Прислуга отошла от шока, и теперь от нее можно было ожидать любых неприятностей. Но более всего волновало Шака то, что происходило среди игроков. Желание вскрыть сундук лекаря и ознакомиться с его содержимым читалось в глазах беспринципных мастеров бросания костей, тем более что последний из дурачков-клиентов уже распрощался с нажитыми грошами и поставил на кон рубаху.