Следующими за ней должны были стать сапоги. Рыжеволосая девица, трущаяся возле главаря мошенников, посматривала на Шака с победоносным ехидством и явно подливала масло в огонь, что-то тихо нашептывая на ухо своему дружку. Нужно было уходить, притом как можно быстрее. Решив разжиться одеждой в другом месте и пока потерпеть косые взгляды, Шак поймал за рукав пробегавшего мимо паренька из прислуги и стал отсчитывать ему полагавшиеся за обед медяки. Семиун разделял опасения компаньона и не стал его отговаривать от поспешного прощания с заведением. Если бы они покинули трактир сейчас, то есть еще до того, как проигравший крестьянин распрощается с сапогами и штанами, за ними вряд ли последовали бы мошенники. Трактир находился на опушке, а лесная чаща, как известно, хорошее место для пряток и игры в догонялки. Жертвы могли легко уйти, в то время как здесь им некуда было бы деться. Одним словом, компаньоны торопились, но их планы были нарушены прибытием новых, совершенно неожиданных посетителей.

За жутким грохотом посуды и гомоном посетителей не было слышно, как за дверью зазвенели доспехи, поэтому появление на пороге троих закованных с ног до головы в броню рыцарей стало неожиданностью не только для Шака с Семиуном. Жирный громила, восседавший на скамье у входа, вдруг куда-то исчез. Его способности незаметно ретироваться позавидовал бы любой воришка. Розовощекий, надменный, словно индюк, трактирщик побелел в лице и, выронив из затрясшихся рук кружку, сел, притом мимо табурета. Разносчики все, как один, быстро прошмыгнули на кухню, якобы спеша принести новый заказ, а мошенники дружно притихли и убрали со столов кости.

На благородных посетителях, чей грозный вид внушал покорное уважение и трепетный страх, были черно-зеленые плащи с золотой каймой. «Те самые…с дороги! – подумал Шак, мгновенно изобразив на лице отрешенное выражение и осторожно положив левую ладонь на лежавший поблизости посох. – Не нравится мне, что они вернулись, что прервали погоню за кем-то и развернули коней, ох как не нравится!» Насторожили бродягу не только раскрасневшиеся лица господ с выступившими на лбах и щеках капельками пота, но и доспехи.