Бойцы хозяйничали в домиках офицерского состава, в столовой в поисках продуктов, при этом уничтожая всех, кто не носился по аэродрому в рваной советской форме и в камуфляже и разгрузке. Обозленные люди вымещали свою ненависть к захватчикам, да и до боя им пояснили, что большая глупость, оставлять противнику высококлассных специалистов, на подготовку которых уходит много времени средств. Специальная группа, из технически грамотных бойцов, выводила из строя самолеты, открывая баки, сливая и поджигая горючку.

Среди бывших военнопленных нашлись несколько летчиков, которые были в состоянии поднять в воздух два немецких истребителя дежурного звена, подготовленных для взлета. Пока самолеты проверялись и готовились к старту, из бункера связались с Москвой и попросили координаты аэродрома для перегонки самолетов забитых секретной документацией. В этот момент к нам подкатило одно самоуверенное чудо и начало качать права, что его такого великого нужно отправить на самолете к советскому командованию. Оказалось, высокопоставленный начальник переоделся в форму капитана, и все это время искусно маскировался под нормального командира РККА. На всякий случай в Москву пошла еще одна шифрограмма с просьбой уточнить, что им важнее — стопка секретных документов или руководитель, который даже в атаке умудрялся быть позади всех. Пока не было информации, его взяли под охрану двое красноармейцев, по виду которых можно было сказать, что любая гипотетическая попытка к бегству сразу будет пресечена самым радикальным способом.

Небольшой заслон во главе с Шестаковым, высланный вперед, вступил в бой с маневренной немецкой группой направленной проверить, что за стрельба идет на аэродроме. На помощь отправился танк и БМП и вскоре, после серии взрывов, и длинных пулеметных очередей, там все затихло. Грузовики торопливо загружались трофеями, при этом особую радость вызвали летные офицерские пайки, шоколад и вина. В качестве дополнительного подарка прихватили с собой несколько аэродромных заправщиков и артиллерийских тягачей.