Через открытую калитку они вошли в сад Скрунтов.

- Обеды у них хорошие, - сказал Лех. - Останемся, пообедаем. Прошлый раз подавали рябчиков "по-русски".

Перед самым домом большой участок был разбит под "альпийский садик". С фиолетовыми и желтыми крокусами, ирисами и мелкими розовыми рододендронами. Все было хорошо ухожено, но по середине теперь шла траншея, а на цветах, смяв их, валялись части какой-то железной конструкции. Ощущалось, что хозяева затеяли очередную перестройку.

В вестибюле лакей Ульрих взял у них шляпы и пошел наверх доложить.

Едва он успел скрыться, как из-за мраморной колонны выскочила бабка Скрунтов и кинулась Леху на шею.

Бабке Скрунтов недавно исполнилось сто четыре, но благодаря серии омолодительных операций и фигура и кожа у нее были почти как у двадцатилетней. Только рот подкачал, скривился. Тут уж ничего нельзя было сделать, как ни бились. Ну и с головой, естественно, было не все в порядке.

- Тише-тише! - Лех отдирал ее от себя. - Успокойтесь.

- Ах, мне нехорошо! - воскликнула бабка и стала валиться на пол, закатывая глаза.

Лех придержал ее.

- Притворяется, - объяснил он Чисону. - Это у нее всегда так: хочет, чтоб за ней поухаживали; - Он мотнул головой, откидывая нависшую на лоб прядь волос. - Ничего. Сейчас придет Ульрих, она его слушается.

При слове "Ульрих" бабка открыла один глаз.

Лакей тем временем возник на площадке второго этажа. Он быстро сбежал по ступенькам, остановился в двух шагах от гостей и внушительно сказал:

- Веда Скрунт, вернитесь, пожалуйста, к себе.

- Ах, Алек, - пролепетала старуха как бы в забытьи. - Ну что же ты, Алек?

- Веда Скрунт! - Лакей Ульрих повысил голос.

Бабка встрепенулась, проворно стала на ноги и скакнула за колонну. На прощание она игриво подмигнула Чисону.

- А кто этот Алек? - спросил Чисон, когда они с Лехом поднимались по лестнице.

- Да никто! Прошлый раз был Ян.