Душевная драма, которую переживает Петр, обусловливается необходимостью сделать выбор: либо предать своего уже арестованного учителя, либо самому оказаться под стражей. Молоденькая служанка, поднеся свечку к лицу Петра, говорит: "И этот был с Христом из Галилеи". Воин в шлеме, готовящийся отпить вино из фляги, поднимает голову и с подозрением смотрит на старика. На лице апостола, застигнутого врасплох, выражается мучительная борьба. Его одухотворенные черты контрастируют с грубой и жестокой физиономией римлянина, а юное лицо девушки как бы образует переходную ступень между этими двумя. Резкое противопоставление света и тени на холсте подчеркивает драматизм происходящего.

Наступило молчание.

- А эту служанку он писал со своей знаменитой Саскии, - пояснила хозяйка.

- Н-не совсем, - замялся плечистый. - Саскии тогда уже не было.

- Ах, да! Точно, - поправилась Лин. - С этой второй своей жены... Как ее?

- Хендрикье тоже не было. Она умерла раньше. Картина датируется тысяча шестьсот шестидесятым годом... Видимо, какая-то случайная натурщица.

- Ну, правильно, - согласилась Лин. - Тысяча шестьсот шестидесятый. Естественно, никого уже не было... Но все равно. Я просто сама не своя с тех пор, как этот шедевр у нас в доме. Подлинник Рембрандта! Я уже вся изревелась. - Она достала из кармана платочек и вытерла глаза. - Вчера поднялась сюда одна, сижу реву и все думаю: "Великий, неподражаемый Рембрандт. Он стоял перед этим самым холстом, и перед ним была Саския..." То есть думаю: "Он стоял перед этим самым холстом, и перед ним была случайная натурщица". Часа два просидела. - Хозяйка внезапно повернулась к Чисону: - Знаете, чего мне это стоило?

- Конечно, - сказал Лех. Он уже приспособился к манере Лин Лякомб. Больших душевных...

- Нет, я в смысле денег. Четыреста тысяч! Почти годовой доход заводов Веды.

Все значительно переглянулись.

- Давайте всмотримся в нее еще раз.