Мэри-Линетт хотелось, чтобы одна из приезжих девушек ему понравилась, чтобы он стал более раскованным, уверенным в себе. Может, ей как-нибудь удастся это устроить…

— О чем ты задумалась? — подозрительно спросил Марк.

Мэри-Линетт смутилась, заметив его пристальный взгляд.

— Ну… например, о том, что сегодня хорошо будет наблюдать за звездами, — тихо ответила она. — Август для этого — лучший месяц. Воздух такой теплый и тихий. А вот и первая звезда! Загадывай желание!

Она показала на яркую точку над южным горизонтом. Удалось! Марк отвлекся, глядя на небо.

Мэри-Линетт уставилась в его темный затылок. «Если бы это могло сбыться, я загадала бы для тебя целый любовный роман. И для себя тоже… Но что в том проку? Здесь нет никого, с кем стоило бы закрутить роман».

Никто из ее школьных приятелей — может быть, кроме Джереми Лаветта, — не понимал, почему она интересуется астрономией и что она чувствует, глядя в звездное небо. Впрочем, Мэри-Линетт это не очень огорчало. Но временами она ощущала какую-то смутную тоску… Если бы хоть кто-то мог ее понять! И если уж загадывать желание, то пусть оно будет об этом… О том, чтобы кто-то вместе с ней смотрел в ночное небо.

Ну, довольно. Все это пустое. К тому же они загадывали желание совсем не на звезду — только Марку об этом лучше не говорить. Это была планета. Планета Юпитер.

Марк тряхнул головой. Тяжело ступая, он спускался вниз по тропинке, вьющейся через кусты медвежьей ягоды и заросли болиголова. Вообще-то надо было извиниться перед Мэри-Линетт. Меньше всего ему хотелось ее обидеть: сестра была единственным человеком, с кем он старался быть добрым и вежливым.