Но почему она вечно все за него решает? Взять хотя бы эту ерунду с загадыванием желаний. Впрочем, Марк ничего и не загадал, однако сейчас подумал: если бы я загадал желание… правда, я все равно не загадал бы… это так пошло, так глупо… Но если бы я загадал… я хотел бы, чтобы хоть что-то в нашей жизни изменилось.

«Дикость какая-то», — решил про себя Марк, и ему вдруг стало не по себе. Он шел по склону холма, погружаясь в сгущающуюся тьму.

Джейд вглядывалась в сверкающую бриллиантовую точку, застывшую над южным горизонтом. Она знала, что это — планета. Последние две ночи Джейд наблюдала, как эта яркая точка в сопровождении крошечных блесток света — должно быть, спутников — двигалась по небу. Там, откуда приехала Джейд, никто не загадывал желаний на звезды, но эта планета была для нее почти другом. Планета-путешественница, как и сама Джейд. Наблюдая за ней этой ночью, Джейд вдруг ощутила зарождающуюся в глубине души надежду.

Следовало признать, что начало путешествия оказалось не слишком многообещающим. Ночь была подозрительно тиха и спокойна, с дороги не доносилось ни звука. Джейд устала, и почему-то ей было тревожно. К тому же она ужасно проголодалась. Обернувшись, Джейд взглянула на сестер:

— Ну и где же она?

— Не знаю, — мягкий, спокойный голос Ровены прозвучал на этот раз подчеркнуто ровно. — Потерпи.

— Может, нам стоит ее поискать?

— Нет, — сказала Ровена. — Ни в коем случае. Вспомни, о чем мы договорились.

— Может, она забыла, что мы должны приехать, — предположила Кестрель. — Она стара, как мумия, из нее уже песок сыплется.

— Не смей так говорить! Веди себя прилично, — по-прежнему мягко, но уже теряя терпение проговорила Ровена.

Ровене было девятнадцать лет. Высокая и стройная, как рябина, она держалась с достоинством и была спокойной и кроткой, если ей удавалось с собою справиться. У нее были светло-карие глаза и длинные волосы теплого каштанового цвета, волнами струившиеся по спине.