– Меня это не удивляет, – ответила девушка. – У тебя руки ласковые.

Он заглянул в собачьи глаза – один карий, другой опалово-серый, – потрогал свежий шрам на морде у Леди.

– Все зажило на славу.

В глазах Сигурни зажегся гневный огонь.

– Бернт глуп. Я жалею, что разрешила ему пойти с нами.

– Этот дуралей тебя любит. Как и все мы, принцесса.

– Вздор! Ты же знаешь, что я не имею права так называться.

– Имеешь, Сигурни. В твоих жилах течет кровь Гандарина.

– В ком она только не течет. Гандарин был настоящий кобель. Гвалчмай говорит, что он мог бы набрать из своих ублюдков целое войско. Даже в Бернте от него что-то найдется.

– Ты уж прости его, ведь он не нарочно.

Красный ястреб снизился над поляной и сел на ветку. Потоптался с ноги на ногу, склонил голову набок, уставился на серебристые волосы Сигурни. Собака с тихим рычанием прижалась к Баллистару. Девушка, надев длинную блестящую перчатку из черной кожи, встала, и ястреб перелетел на ее протянутую руку.

– Красавица ты моя. – Сигурни погладила рыжие перья на груди, достала из сумки на боку кусочек зайчатины, скормила ястребихе. Потом ловко надела ей на ноги два мягких кольца и продела в их окованные медью отверстия короткие охотничьи путы. Кожаный колпачок на голове птицы завершил дело. Та сидела смирно и даже склонила голову, чтобы Сигурни легче было завязать тесемки. – Я знаю, что Бернт все это сотворил по своей глупости, и сержусь больше на себя, чем на него. Я велела ему не отпускать Леди, пока не появится второй заяц. Уж чего, казалось бы, проще, так он и тут умудрился напортить. А мне дураки не нужны.

Баллистар знал, что на всем белом свете Сигурни дороги только эти два создания – собака Леди и ястреб Эбби. Девушка натаскивала обеих для совместной охоты. Леди поднимала зайцев, Эбби стрелой бросалась с дерева на добычу.