Скорее всего, Ира сама убивала этих кобелей. Как, откуда я знаю. В состоянии аффекта, наверное. Неперенесенный длительный стресс, ушедший в подсознание, вырывается на волю при сходных обстоятельствах. Подсознание, оно ведь тупое, ему все равно, насилуют тебя или просто поцеловать хотят. Знаем, слышали, вон по телевизору каждый день "Суд идет" — как раз про такие вот аффекты. Человек в таком состоянии на все способен. И потом, что характерно, просто не помнит подробностей. А град — чем не бальзам на бунтующую психику? Это не я, не я, я ни при чем, это все град!

— Что же нам делать, мама? — жалобно спрашивала Ира, прижимаясь ко мне. — Что?

Я ей все забыла в тот миг. И хамство и наглость, — все-все! Ведь никого у нее не было на всем свете, никогошеньки, только я. И ведь даже мне она не верила!

— Значит так, Ира, — говорю. — Никому не рассказывай. Ни-ко-му, поняла? Охота тебе по судам таскаться, доказывая свою невиновность? И не факт еще, что докажешь. Денег на крутых адвокатов у нас с тобой не станет. А в град, ты уж прости, никто не поверит.

— Но ты-то веришь, мама!

— Я — верю. Но ведь и мне никто не поверит, в том-то и дело. Особенно милиция. Нет, надо молчать. И попытаться самим что-нибудь придумать…

— А можно Зурик завтра придет? — дочкино личико прямо просветлело. — Может… может, он что сделает?

Зурика ей. Задурит голову, в секту какую-нибудь втянет. А то и в милицию сдаст, с него станется. Только этого мне не хватало!

— Лучше в церковь сходи, свечку поставь, — посоветовала я. — Эффект будет тот же. Никакой…

— Мам, ну пожалуйста! — взмолилась Ира. — Пожалуйста, мама…