Дуристика, одним словом.

Девчата мои даже в паспорте попросили национальность указать: эльф. Это еще что за народность такая, спрашиваю. Папа, говорю, у вас русским был. Мама, я то есть, тоже русская. Как же это мы эльфов породить умудрились?

— Ты, мамочка, все равно не поймешь, — отвечают. А во взглядах — жалость со слезой: разве ж можно в наши времена не знать, кто такие эльфы?!

Так что вот она я перед вами, мать эльфов. Или как там оно в женском роде будет — эльфесс? эльфиек? Тьфу!

Это я как-то взяла у них несколько книжек, почитать на досуге. Дурь полнейшая. Мы в их возрасте совсем другие книжки читали!

Кто как, а лично я в этом замечательном возрасте бредила небом… В космос летать хотела, как Терешкова, как другие женщины-космонавтки. Ну, или, на худой конец, на обсерватории работать астрофизиком, небесный свод, так сказать, изучать… Открытия делать. Да.

Не сложилось. Вон оно, мое небо, бескрайняя синь над полем, нарезанным на прямоугольнички частных землевладений. У горизонта — тяжелая чернота грозовых туч. Как раз к вечеру и хлынет…

Домой я возвращалась уже под проливным дождем. Как, спросите, возвращалась? Очень просто: капюшон дождевика на голову и вперед, крути педали. И если какой-нибудь шумахерский КаМаз окатит холодным душем, так радуйся, что вообще не раздавил…

В квартире — тишина и темнота. Бродят где-то мои эльфиечки. И охота же по такой непогоде! Тринадцать лет. Самый пакостный возраст. Гормоны женские уже вовсю играют, а ума ни на копейку. Говоришь им, говоришь… Да толку.

Душу теперь вот бередит за них, дожидайся, покуда явятся. И если вдруг пивной дух или, не дай Бог, дым сигаретный унюхаю… Будут им тогда эльфы на орехи. Мало не покажется!

Включаю чайник и телевизор. Горячий кофе и горячие новости, — самое то после напряженного огородного дня…

Резкий звонок телефона вспорол уютную бормотню голубого экрана. Хватаю трубку, ору в нее раздраженно: