Мариночка, Марина… Кровиночка моя дорогая, для того ли тебя растили? Скромный памятник, могильный холмик. Цветы…

Есть же нелюди, для которых юная жизнь ничего не значит, — плюнуть и растереть! И как мне уберечь от такой же беды вторую девочку? Как?…

Разговор в беседке

— Ладно тебе ломаться уже! Давай!

— Ты что! На улице?!

— А кто увидит? По такой-то погодке…

— Убери лапы, кому говорят!

— Эй, але! Кончай целочку ломать! Сама на шею вешалась, а теперь динамишь? Не выйдет!

— Пусти, придурок!

Визжи — не визжи, толку с того. Ливень хлещет стеной, все живое давным-давно смылось с улиц. Парк — заброшенный и старый, подступы к беседке заросли вишняком и орешником. Глухое место! Пропадай пропадом, никто не узнает…

Сверкнуло, громыхнуло со страшной силой. Сыпануло по ветхой крыше глухой барабанной дробью града…

— А-а-а!

Девчонка визжит, слепо взмахивая перед собой руками, словно пытаясь отгородить себя от от случившегося. Непоправимого, и потому особенно страшного. Призрачный свет молнии выхватывает на мгновение лицо незадачливого ухажера — неестественно бледное, с застывшими глазами. Крупная, с кулак, градина, пробившая крышу беседки и угодившая парню прямехонько в затылок, лежит рядом.

Следствие выяснит: юношу убила вовсе не градина. Перелом шейного позвонка, послуживший причиной смерти, наступил в результате удара о металлический остов лавочки. А вот кто был в тот роковой вечер рядом с парнем и не по его ли вине пострадавший упал так неудачно, осталось невыясненным…

Гроза растворилась в обычном проливном дожде. Сквозь открытые форточки сочился влажный, напоенный запахами весенней зелени воздух. Приятно по непогоде сидеть на уютной кухне и пить горячий кофе, согревая промокшие до нитки ноги у электрического камина!