– Проклятье, я убил его в бою, – пробормотал Туризинд, мысленно проклиная себя за слабость.

– В бою? – Стражник громко захохотал, широко разевая рот, точно намереваясь зевнуть. – В бою? Да ты даже оружие не дал ему вытащить! Ты нападаешь первым и не задумываешься о последствиях. Ты считаешь, что дерешься честно? – В голосе стражника зазвенела нехорошая, дрожащая струна, и Туризинд догадался: в свое время этот человек уже имел с ним дело.

Где и когда – этого Туризинд вспомнить не мог. Слишком многих он за свою жизнь задел, слишком многим причинил боль. Иногда – сам того не желая.

Между тем стражник продолжал:

– Ты – машина для убийства. Никто из тех, кто вышел сражаться с тобой один на один, не имеет шанса. О какой честности можно говорить? Ты знаешь то, что для других остается тайной.

Стражник вынул кинжал и поднес к горлу пленника.

– Оставь его, – устало приказал другой, очевидно, старший над прочими. Он вздохнул. – Он надоел мне. Давайте скорей покончим с делом и пойдем выпить.

На шею Туризинда набросили веревку. Старший из стражников сел на лошадь, взял конец веревки в руку. Конь недовольно заплясал на месте, вскинул морду, заржал: животное чувствовало близость мертвеца.

Раненого стражника посадили на коня, позади старшего, и он стал держаться за пояс сидящего впереди. Прочие отправились пешком. Туризинд поплелся за лошадью. К счастью, стражник ехал шагом.

Туризинду казалось, что он провалился в какую-то черную бездну. Никогда за всю свою жизнь он не испытывал такого отчаяния. Царившая вокруг ночь как нельзя лучше соответствовала его состоянию. Никакой надежды для него не оставалось.

В первые мгновения он еще пытался бороться с этим чувством, думать. Вспоминать прошлое. Вспоминать людей, которые учили его. Его первый командир утверждал, что безнадежность – прекрасное состояние: когда человеку нечего терять, он становится непобедимым.