Туризинд покачал головой. Что за мысли появляются в самый неподходящий момент! Должно быть, он и впрямь испуган, коль скоро заботится сейчас о такой ерунде, а не о том, как бы сбежать.

Он пошевелился, и резкая боль тотчас отозвалась в ранах. Нет уж, лучше поберечь силы. Их и без того осталось совсем немного. Судя по всему, стражники намерены гнать его по улицам до самого герцогского замка. Трудно представить себе, что будет, если Туризинд упадет. Вряд ли они понесут его на руках, это он знал точно.

Притащили убитого стражника: его волокли, положив на плечо, так что руки и ноги мертвеца бессильно болтались. Большая черная рана на горле зияла жуткой ухмылкой.

Туризинд отвел взгляд. Он не хотел убивать, но слишком уж неожиданно произошло нападение. Кроме того, он злился. На себя – что позволил себя выследить; на стражников – что так ловко обошли его и превратили таверну в настоящую ловушку. В первое мгновение он растерялся и потому наносил удары как в обычном бою – так, чтобы сразу убить. И только потом все-таки взял себя в руки и даже, кажется, никого серьезно не покалечил.

Для Туризинда всегда легче было убить противника, чем вывести его из строя, не нанося серьезных увечий. Этому искусству господин Муадвин так и не обучил его… Не успел.

Муадвин. Еще одна лишняя мысль. Туризинд сильно зажмурился, изо всех сил стиснул веки, так что перед глазами поплыли желтые и красные круги.

– Эй, ты! – послышался голос того стражника, что ранил его. – Что закрываешь глаза? Боишься смотреть? Хе, правду говорят, что самые лютые убийцы боятся видеть плоды деяний своих.

Туризинд почувствовал толчок в спину и едва не вскрикнул, такой сильной была боль.

– Открой глаза! – рявкнул стражник. – Гляди! Гляди и запоминай, потому что когда тебя потащат вешать, ты не должен будешь считать себя невинной жертвой.