– Угу, – сказал детина.

Он снял с пояса тонкие клещи и осторожно раздвинул края раны. Туризинд увидел, наконец, то, что причиняло ему столько неудобства: длинную узкую щепку, проникшую под кожу. Когда и как он ухитрился посадить себе эту занозу, да еще в столь неудачном месте, – он не помнил.

Причиняя пленнику немалые страдания, детина ухватил щепку клещами и вытащил ее. Затем пробормотал: «Эге» – и, взяв какой-то пузырек, облил рану жгучей жидкостью.

Туризинд не выдержал: запрокинув голову назад, дико закричал. Детина посмотрел на него удивленно, как будто не ожидал ничего подобного, затем перевел взгляд на того, которого Туризинд считал секретарем или писарем.

– Э? – молвил мучитель вопросительно.

– Продолжайте, – сказал секретарь.

– Что вы хотите знать? – с трудом выговорил Туризинд. – Я все скажу, только перестаньте.

– Ну,- неопределенно уронил детина.

Он стянул рану свежим полотном, обращаясь с пленником довольно грубо. Затем, сидя на корточках, переместился к раненой ноге. Здесь верзила повел себя более разговорчиво. Он изрек:

– Ну, нет! – и вытащил длинный нож.

Туризинд попробовал еще раз:

– Не нужно – я же сказал, что готов все объяснить…

– А? – детина посмотрел на него мельком и снова явил себя болтуном: – Молчи уж!

И с тем разрезал повязку. Она присохла, так что Туризинду пришлось плохо. Детина не обращал никакого внимания на то, что пытаемый вздрагивал, пытался отодвинуться и молить о пощаде. В конце концов, Туризинд закричал:

– Прекратите – пожалуйста! Я ведь не отпираюсь.

Детина молча ударил его в лоб рукояткой ножа и, когда Туризинд ошеломленно замолчал, спокойно принялся расковыривать рану у него на ноге. Снова явился пузырек со жгучей жидкостью. Туризинд покрылся испариной.

Неожиданно спокойный человечек – писарь или секретарь – рассмеялся и обратился к верзиле: