Было раннее утро, сияло солнце, одаряя нежными красками наши поля, и в этих ведомых нам полях Лиразель радовалась тысяче самых заурядных вещей вы бы никогда не поверили, что можно различить столь многое среди повседневных, привычных картин Земли. Так счастлива была она, так беспечна, так весело звенели ее изумленные восклицания и смех, что с этого самого дня Алверик узнал, как несказан-но хороши лютики, - дотоле он и вообразить себе подобного не мог; и как забавны телеги, - раньше ему это как-то не приходило в голову. Каждый миг Лиразель с ликующим возгласом открывала для себя новое сокровище Земли, в котором юноша не подмечал красоты прежде. И вдруг, следя за тем, как она одаряет наши поля красотою более неуловимо-тонкой, нежели приходит вместе с дикими розами, Алверик заметил, что ледяная корона принцессы растаяла.
Так Лиразель покинула дворец, о котором поведать можно только в песне, и к вечеру пришла вместе с Алвериком к порогу его дома, - через поля, о которых мне рассказывать ни к чему, ибо это самые что ни на есть обычные земные поля; очень мало меняются они с ходом веков, да и то лишь на краткий срок.
А вот в замке Эрл все изменилось. В воротах пришлецам повстречался страж, знакомый Алверику; он уставился на них во все глаза. В зале и на лестницах им встречались люди, прислуживающие в замке: все они с удивлением поворачивали головы. Их Алверик тоже знал, однако все стали старше; и понял юноша, что, хотя провел он в Эльфландии один-единственный лазурный день, здесь, должно быть, за это время прошло добрых десять лет.