- Кто живет в этих местах? Чьи это владенья? - сердито крикнул он, нарушая вечернюю тишину. Ему ответил Маттиас:

- Это Линде-аллее и Гростенсхольм. А еще избушка помощника палача. А выше, в лесу, ферма Клауса.

- Клаус давно уже умер, - сказал священник. - И его Роза тоже.

- Да, теперь там живет один Йеспер, после того как сестра его вышла замуж, - ответил Маттиас.

- Есть здесь еще какое-нибудь жилье?

- Поблизости ничего больше нет.

- Гм...

Судья пристально взглянул по очереди на Аре, Бранда и Андреаса из Линде-аллее и Маттиаса и Таральда из Гростенсхольма. Его взгляд остановился на Андреасе.

- Вы, конечно, хорошо знаете этот участок, - с инквизиторской интонацией в голосе произнес он.

- Да. Но если вы думаете, что я настолько глуп, что зарываю здесь покойников, тогда я не знаю, кто из нас глупее, - сухо ответил Андреас.

Его ответ показался судье логичным.

- У вас ведь есть родня еще в одном поместье, не так ли? В Элистранде. Этот Калеб, откуда он, собственно, родом?

- Не думаю, что нам следует вмешивать его в это дело, - холодно произнес Андреас. - Это прекрасный человек, его все здесь уважают. Вы можете спросить, о чем вам нужно, его самого - он стоит позади вас.

Судья быстро повернулся. Он не знал в лицо всех жителей округа и раньше никогда не встречался с Калебом. Увидев белокурого гиганта, он подался назад.

А Андреас продолжал со скрытым раздражением в голосе:

- Кстати, Калеб хорошо разбирается в законах. Он может вам помочь в этом деле.

Судья проворчал что-то насчет дилетантов.

- Напрасно, - сказал Андреас, - Калеб прошел школу у нотариуса Дага Мейдена и уже много лет заседает в Лагтинге*. [Лагтинг - окружной суд в Норвегии.]

Судья прикусил язык и с этого момента старался помалкивать. Такого рода дела были для него необычны, и он, судя по всему, не прочь был перевалить все на плечи Маттиаса, Калеба и этих парней из Линде-аллее. Его властный голос звучал теперь как эхо их голосов, он повторял их слова, будто они принадлежали ему самому. Никому не понравился судья - самонадеянный и интересующийся лишь тем, чтобы выманивать у людей деньги.