Но она сделала то, о чем он ее просил - села на траву поболтать с ним. Ей нечего было сказать ему, все слова ее давно иссякли. Но тут его рука обвилась вокруг ее талии, лицо его приблизилось к ее лицу. "Ты ничего не имеешь против - а? - прошептал он. Ведь если ты закричишь, меня обнаружат и выставят на посмешище перед всей деревней!" Хильда закрыла глаза и вздохнула. "Все-таки я не так одинока!" подумала она. И тут она вскочила и бросилась бежать со слезами унижения и безнадежности на глазах.

Она очнулась от своих воспоминаний. В прошлую ночь что-то происходило на просеке возле Липовой аллеи. Сбежалось столько людей! Похоже, они что-то там нашли. Они всю ночь жгли там костер.

Но ей не полагалось спускаться туда. Она стояла в отдалении.

Когда мать была жива, она общалась с людьми, разговаривала с ними. Теперь же она не может себе этого позволить. Теперь она потеряла дар речи. Она больше не разговаривала с отцом, не сомневаясь в своем предназначении жить ради него. Она с ним больше не спорила. Был он ворчлив или зол, - а это бывало чаще всего, - она молчала.

Хильда понимала, что тупеет, теряет себя, но что она могла поделать? Лишь кот и другие животные слышали ее голос - они слышали, сколько в нем любви, несмотря на ворчливость, продиктованную недостатком воспитания и нежеланием привязываться к кому-либо.

Андреас не знал, насколько серьезно был ранен помощник палача: в нем еще теплилась жизнь. Время от времени от повозки слышался жалобный стон. Въехав на небольшой двор, расположенный посреди лесной поляны, он удивился, увидев, как там все чисто и благоустроено. Бедность? Да, но все было в таком порядке! Нигде не валялось ни досок, ни палок, в крошечном палисаднике росли цветы, на дверном косяке сидел кот, придавая дому ухоженный вид.

Он постучал.

Никто не ответил. Внутри была мертвая тишина.

Немного подождав, Андреас крикнул: