Говорить с ней бесполезно. Она все равно не поймет, какой опасности подвергается, не захочет предпринять необходимые меры, чтобы защитить себя. Причиной тому ее проклятое уважение ко всему живому, о котором она так часто мне говорила, превратившее Клэр в строгую вегетарианку и вынуждавшее меня тайком удирать из дома, чтобы поесть жареного мяса. Я даже мысленно слышала ее довод: «Я же знаю тебя столько лет, и ты никогда не пыталась меня убить». Клэр испытала бы настоящую боль и потрясение, если бы я призналась в том, как сильно она ошибается. Пусть долгие века тренировки научили меня прекрасно владеть собой, я все равно оставалась чудовищем. Как и тот, кто меня зачал, я всегда буду любить смерть и разрушение чуть больше чего-либо или кого-либо другого.

О своей матери я знала немного, лишь то, что она была молоденькой служанкой, невероятно наивной, если поверила, будто юный красавец, сын местного вельможи, не просто использовал ее для увеселений. Она прожила с ним несколько месяцев, когда его поразило проклятие вампиризма, болезнь, которую он не сумел распознать сразу.

В отличие от обычного способа превращения в вампира, в случае с проклятием требуется время, чтобы трансформация совершилась полностью. У сына вельможи не было ни пышных похорон, ни драматичного выкапывания из собственной могилы. Он просто пожал плечами в ответ на бормотание цыганки, решил, что сумасшедшая баба бредит, и еще несколько дней после того вел обычную разгульную жизнь, полную любовных утех. По счастью, я была единственной, кому он передал тогда свои вампирские гены, только что обретенные.

Короче говоря, спустя девять месяцев, когда новоявленный вампир отправился путешествовать, желая привести в порядок свои неумирающие нервы, на свет появилась здоровенькая девочка, но только для того, чтобы узнать, как сильно этот самый свет не рад ее появлению.