- Вы могли бы полюбить этот город? - спросила она, продевая руку мне под локоть. Я чувствовал ее дружелюбие, ощущал близость, какой никогда прежде не испытывал ни с одной женщиной. Это мне, признаться, льстило.

- Я уже полюбил его, - ответил я, - а народ офф-моо считаю на редкость утонченным. Замечательный народ. Я бы охотно прожил здесь год-другой, чтобы изучить город, и то наверняка бы не увидел всех его достопримечательностей. Но знаете, фройляйн Оуна, у меня нет привычки прохлаждаться на курорте, когда моим соотечественникам угрожает враг куда более грозный, нежели владелец того амфитеатра.

На это Оуна сказала, что понимает мою озабоченность и постарается всячески мне помочь. Я поинтересовался, нет ли в городе таинственного англичанина, капитана Бастэйбла. Оуна покачала головой.

- По-моему, у него дела в другом месте.

- А вы не можете вывести меня отсюда? Ведь вы тоже способны путешествовать из мира в мир.

- Есть дороги сновидений, - сказала Оуна, - и отыскать их не составляет труда. Но отвести человека в мир, из которого он прибыл, порой попросту невозможно, - она подняла руку, предвосхищая мой протест. - Я пообещала, что у вас будет возможность сразиться с вашими врагами. Вы хотите победить, не так ли?

- Если я правильно понимаю, вы советуете мне быть терпеливым. Я и так терплю. Что мне еще остается? - я не сомневался в искренности Оуны, в том, что она сдержит слово. Мне казалось, я знаю ее всю свою жизнь. Она вполне могла бы быть моей родственницей - к примеру, очень симпатичной племянницей.