Этот сукин сын строит из себя паяца!

С восхитившим меня хладнокровием - или это был всего-навсего каприз самодура? - Гейнор жестом велел лейтенанту Лукенбаху идти вперед.

- Покажите этому типу, на что может сгодиться наша старая добрая рурская сталь.

Мне стало страшно за Ученого Фи, которому не хватило бы сил, чтобы справиться и с одним нацистом, не говоря уж о целой ораве. Фроменталь тоже казался слегка обеспокоенным, но когда я шагнул было навстречу Лукенбаху, удержал меня взмахом руки. Очевидно, этот жест должен был означать, что Фроменталю не впервой наблюдать подобную сцену.

Ученый Фи, не меняя позы и не меняясь в лице, бесстрастно наблюдал за приближающимся эсэсовским офицером. Тот подходил все ближе, а ученый продолжал едва слышно бормотать что-то по-гречески: то ли молился за упокой своей души, то ли читал некое охранительное заклинание...

Взгляд лейтенанта способен был напугать кого угодно. Я столько раз за последние месяцы встречал этот стеклянный взгляд - взгляд садиста, существа, которому позволили удовлетворять свои самые злодейские желания во имя высшей справедливости. Что нацисты привнесли в наш несчастный мир, какое зло они пробудили? Между релятивизмом и обманом не осталось места для человеческой совести. А без совести, подумалось мне, существуют лишь алчность и полное забвение - вечность несформировавшегося Хаоса или мумифицированного Порядка, который подыскал себе замечательный способ выражения в бреднях коммунистов и нацистов; те и другие сводили жизнь к мрачному набору прописных истин, из которых вытекали разве что стерилизация и смерть, а альтернатива, то бишь пресловутый "свободный капитализм", также вела нас к гибели. Жизнь цветет, когда силы находятся в равновесии. Нацистский "порядок" претендовал на установление равновесия; однако подобное "упрощение" многообразного мира знаменовало собой на деле тотальное разрушение. Фундаментальная логика: вызов - ответ, действие - противодействие. И сейчас мне, похоже, предстояло стать свидетелем очередного проявления стихии разрушения.