— И твой отец до сих пор верит, что угорь может вылечить сломанную руку?

— Он говорит, что поверит во что угодно, если оно работает.

— Неглупый мужик этот Брендан. Он мне по сердцу. Да, кстати…

Питер боком пробрался к другой скамье, по пути помешав варево в одном из горшков. Потом он сгреб охапку ошкуренных деревянных планок и сложил их перед Кэтрин на кусок рогожи.

— Обрезки, — пояснил он, — но дерево хорошее, выдержанное, никогда не покоробится. Мне они ни к чему, а твоему отцу наверняка пригодятся. Скажи ему, у меня есть и еще, только пусть сам заберет.

— У меня нет денег заплатить.

— И не надо. Твой отец мне помогал, когда мне приходилось туго. — Колесник почесал за ухом. — Так что все по справедливости, сдается мне.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарила Кэтрин, — только мне ведь не донести все это до дому.

— Вместе с двумя свиными головами — конечно не донесешь. А ты загляни ко мне, когда отдашь вдове Грейлинг ее головы.

— Я ведь через мост обратно не пойду, — объяснила Кэтрин. — Я за мостом сверну вдоль того берега и сяду на паром в Ярроу.

Питер удивился:

— С какой стати выбрасывать денежки на паром, когда можно даром перейти по мосту?

Кэтрин непринужденно пожала плечами:

— Мне еще надо зайти в один дом на дороге в Ярроу, заплатить по счету.

— Тогда бери-ка обрезки сразу, — сказал Питер.

В мастерскую влетела Мэри с деревянным подносиком, на котором лежали куски хлеба с грудинкой. Жена была такой же пухлой и краснолицей, как Питер, только пониже ростом. Мгновенно ухватив, о чем идет речь, она прикрикнула на мужа:

— Не валяй дурака, Питер! Куда там девчушке дотащить два мешка, да еще и деревяшки. Коль она обратно мимо нас не пойдет, пусть просто скажет отцу. Скажи ему, что если ему нужно дерево, может взять у нас. — Она сочувственно покивала Кэтрин. — Что она, по-твоему, вьючный мул?