Голубой туман сгустился в ужасную темную фигуру, контуры которой расплывались. Она заполняла всю переднюю часть пещеры и скрыла за собой молчаливые фигуры у стола. Конечно, киммериец не был уверен, но ему, казалось, что он видит косматый мех, острые уши и два стоящих друг возле друга рога.

Пока длинная рука, как щупальца сжимало его горло, киммериец мгновенно обрушил на нее свой пиктский топор. От силы удара рукоятка топора сломалась о стену. Однако, насколько он мог видеть, клинок вообще не проник в тело противника. Для того, чтобы ранить демона, недостаточно простого оружия. И когти уже сомкнулись на его горле, чтобы сломать ему шею, словно это была сухая ветка. С тех пор, как Конан боролся с Баалитефом в замке Ханумана в Замбуле, никто больше не схватывал Конана с такой силой.

Когда волосатые пальцы коснулись его кожи, варвар напряг стальные мускулы своей сильной шеи и глубоко втянул голову в плечи; он сделал это для того, чтобы у его сверхъестественного противника было как можно меньше площади для захвата. Он уронил кинжал и сломанный топор, схватив за толстые, черные когтистые пальцы, вскинул обе ноги высоко вверх и изо всех сил ударил пятками по груди чудовища, вытянув свое тело в прямую линию.

Чудовищное сопротивление сильной стопы ноги киммерийца высвободило его из смертельного захвата и сила удара отшвырнула его назад, в туннель, по которому он пришел сюда.

Он упал спиной на твердый каменный пол и, перекувырнувшись, оказался на ногах, не обращая внимания на свои раны. Он был готов бежать или бороться, смотря по тому, что ему предстоит.

Пока он тяжело дыша стоял и, как волк скалил зубы, смотрел на дверь, ведущую в пещеру, он немного пришел в себя и стал ждать, что произойдет дальше. Но ничего не произошло. Потому что едва Конан освободился от захвата чудовища, оно растворилось и стало голубым туманом, из которого оно сгустилось.