Брасс поднял руку в ответ.

- Все в порядке?

- Да. Все спокойно, милорд.

В этот момент упали первые капли дождя, и стражник, перехватив копье, поднял капюшон.

- Все, кроме погоды.

Граф засмеялся.

- Дождись сначала мистраля, потом уже будешь жаловаться.

Он направил лошадь к следующей башне.

Мистраль - это холодный свирепый ветер, налетающий на Камарг и дующий месяцами, почти до самой весны. Граф любил его. Он любил мчаться на коне, подставляя лицо этому буйному обжигающему ветру.

Теперь уже настоящий дождь барабанил по медным доспехам графа. Брасс вытащил из-под седла плащ, накинул его и поднял капюшон. Вокруг клонился под напором дождя камыш, и слышен был плеск дождевых капель в болотных лужах. По воде бежала мелкая рябь.

Тучи становились чернее, можно было ожидать ливня, и граф решил отложить дальнейшую инспекцию до следующего дня и вернуться в свой замок Эйгис-Морт, до которого было еще добрых четыре часа езды.

Он повернул лошадь назад, а затем, полагаясь на ее инстинкт, предоставил самой выбирать путь. Дождь усилился, и плащ графа насквозь промок. Очень быстро опустилась ночь, и единственное, что можно было видеть - серебряные струи дождя, то тут, то там пронизывающие завесу кромешной тьмы. Лошадь шла медленно, но не останавливалась. Запах пота, источаемый ее мокрой шкурой, раздражал графа, и он обещал себе, добравшись до замка, предоставить животному наилучший уход. Граф смахивал воду со спины лошади и, пристально вглядываясь, пытался рассмотреть что-нибудь впереди, но видел лишь темные заросли тростника, обступившие тропинку со всех сторон. Изредка до него доносилось то истошное кряканье дикой утки, спасающейся от выдры или болотной лисицы, то кудахтанье сражающейся с совой куропатки. Иногда ему казалось, что он видит пролетающего над ним фламинго. В темноте он заметил стадо белых быков, а немного погодя уловил тяжелое дыхание преследующего их медведя. Только чуткий слух мог разобрать в ночи едва слышные звуки его шагов. Все это было знакомо графу и не тревожило его.