— Нет, никоим образом!

— В таком случае оставим его там до тех пор, пока мы вернемся из Вашингтона. А затем мы устроим над ним суд под председательством Зенобии!

— Согласен! — заявил председатель. — Но должен обратить ваше внимание на то, что если мы оставим пленника в живых, то надо его ежедневно кормить и поить. Значит, кому-нибудь из нас придется остаться здесь в качестве тюремщика. Кто согласен добровольно выполнить эту обязанность?

Никто не отозвался.

Все предпочли бы, чтобы Флаерти просто-напросто умер бы с голода, так как тогда не надо было бы заботиться о нем.

Но присутствующие женщины, по-видимому, не соглашались с этим. Одна из них встала и заявила:

— Не заботиться о пленнике будет жестокостью и, кроме того, не соответствует нашему решению. Раз мы решили дать ему возможность защищаться, то мы не должны обрекать его на голодную смерть. Ввиду того, что я и подруги мои не едем в Вашингтон, то мы и будем доставлять пленнику пищу и воду!

— Довольно одной из вас! — заметил председатель.

— В таком случае я возьму это на себя! — ответила та же женщина.

— Пусть будет так! — согласился председатель, — до завтрашнего вечера у него еще хватит хлеба и воды! Подойди ко мне, я шепну тебе на ухо, где в настоящее время находится Флаерти!

Председатель дал ей очень подробные указания и поговорил с ней минут десять, причем она неоднократно кивала головой, в знак того, что поняла все.

Так как у нее была маска, то Ник Картер не мог видеть ее лица; но судя по росту, это была та самая женщина, которая вместе с рыжебородым мужчиной вышла из дома на 27-й улице.

Вернувшись на свое место, она вступила в беседу со своими подругами. По-видимому, они все втроем хотели смотреть за пленником.