И все, что Эдгар видел, видел он, как сквозь пелену тумана, зыбкую и тусклую: помещение трактира освещено было дюжиной толстых сальных свечей, которые отчаянно чадили, пламя на их фитилях плясало и дергалось. И все, что Эдгар слышал, доходило до него откуда-то издалека, из глубин морских, таинственных, сонных, влажных. В этом волшебном чужеземном мареве трактирщица за стойкой казалась реальностью, несмотря на то. что все вокруг было небывало и непохоже на ту жизнь, которую Эдгар оставил каких-нибудь двадцать минут назад.

- Сэр, еще раз настоятельно советую вам покинуть этот трактир, - услыхал Эдгар тот же голос, тот же родной язык. Кто привел вас сюда? Это очень нехорошее место, сэр. Ощупайте ваши карманы, - целы ли в них деньги, в кармане ли ваш пистолет? О, здесь не просто воры, а истинные артисты своего дела!

Эдгар обвел взглядом полумрак, аквариум, сон. Его приятели-матросы пели, запивая каждые два-три слова чем-то очень крепким в оловянных кружках. К матросам дважды подходила хозяйка, матросы обнимали ее, хлопали по спине, пытались поцеловать...

- Не сметь! - крикнул Эдгар, сжимая кулаки и губы. - Не сметь! Кто дотронется до Виргинии, тот будет иметь дело со мной!

- Так я и знал, - проговорил сосед, но уже порусски, - он обратился к кому-то из своих собутыльников. - У него сумасшедшие глаза, - добавил он и сказал в самое ухо Эдгару: Немедленно уходите отсюда! Вы уже обратили на себя внимание! Это опасно, мой друг...

Рявкнула гармонь, подкованные каблуки ударили о каменный пол, бородатый певец затянул что-то скорбно-веселое, кто-то разбил штоф зеленого стекла, кто-то дал кому-то в ухо, вдруг потухли почти все свечи, ктото ругался и плакал одновременно. Эдгар не отводил взора от хозяйки.

В самом деле, она была чрезвычайно и неосмотрительно хороша собою.