Такие трапезы выпадали не часто и он ждал их годами, тревожно раздувая ноздри в болезненном сне.

И вот опять его разбудил страшный грохот, от которого дрожала земля. Стены пещеры качались, огромные камни падали на спину дракона, били по лапам, тревожили раненое крыло. Грохот врывался в пещеру, отдаваясь болью в чутких ушах. Пронзительный вой упал сверху, проникая сквозь толщу земли, волна горячего воздуха бросила к стене огромное тело. Треск, грохот, страшный шум не утихали, казалось, вечно. Дракон лежал, вдавленный в землю камнями, и голод впервые исчез, уступив место страху. Дракон втягивал ноздрями горячий воздух, пропитанный незнакомыми пугающими запахами, и мычал, но его когда-то наводящего ужас мычания совсем не было слышно в грохоте канонады.

Лишь через много дней, когда грохот ушел за горизонт и перестала дрожать земля, дракон осторожно выполз из пропахшей гарью пещеры. Степь была обуглена и изрыта глубокими ямами, повсюду неподвижно стояли странные черные звери с длинными узкими мордами. От зверей резко тянуло огнем и еще чем-то едким, страшным, и дракон заскреб лапами, готовясь к бою. Но звери оставались неподвижными. Дракон осторожно пополз мимо уродливых безглазых тел. Трупы тоже пропитались едким запахом, и дракон долго не решался притронуться к ним, шумно принюхивался, испуганно шевелил хвостом, но потом голод все-таки преодолел осторожность.

Он обессилел от давно забытого ощущения сытости и не смог добраться до пещеры, а так и пролежал всю ночь в окружении невиданных молчащих зверей. Лапы его с дрожью впивались во всклокоченную землю, потому что темнота вдалеке то и дело озарялась вспышками яркого света, совсем не похожего на мягкое сияние золотых крестов белого города.