В нескольких местах болело и ныло, но ничто не указывало на повреждения серьезней синяков и нескольких треснувших чешуек, сквозь которые медленно сочилась кровь. Тогда он опробовал лапы, осторожно подвигав и повращав каждой из них. Средний сустав на левой передней лапе отозвался резкой болью, но после небольшого обследования Дрейкос решил, что это просто легкое растяжение. Он отыскал еще несколько синяков и треснувших чешуек на конечностях, затем подвигал шеей и хвостом. И снова не нашел ничего серьезного.

Отпихнув в сторону загораживающие дорогу обломки, Дрейкос выбрался из-под панели. Полфира нигде не было видно, кресло, к которому тот был пристегнут, при ударе сорвало с места. Вздрагивая всякий раз, когда куски пластика и металла хрустели под его лапами, Дрейкос неуверенно подошел к краю пузыря и посмотрел вниз на главную палубу. Там, посреди груды обломков, лежал Полфир.

Поврежденная лапа Дрейкоса и завалы на главной палубе делали обычный для к'да прыжок по меньшей мере рискованным. К счастью, лестница, по которой он взобрался в пузырь, оказалась на месте, хотя и висела сейчас на единственной сохранившейся скобе. Как можно быстрее спустившись вниз, Дрейкос прохрустел по пластику и металлу к Полфиру.

Шонтин был мертв.

Впоследствии Дрейкос не мог сказать в точности, как долго он лежал рядом, тихо перебирая воспоминания и молча прощаясь с Полфиром. Он вспомнил их первую встречу, вскоре после того как предыдущий хозяин Дрейкоса умер, и месяцы привыкания к симбиозу. Он ужасно скучал по Трэхану и только много позже узнал, что его грубость чуть не заставила Полфира передать его кому-нибудь другому.

Но шонтин был терпелив, да и Дрейкос со временем поумнел. И они поладили.

Дрейкосу повезло, что так получилось. По крайней мере дважды за то время, что они провели вместе, только живость мысли Полфира в минуту опасности спасала жизнь им обоим.