Глава кафедры Шорлз старался держаться с коллективом на дружеской ноге, но не более, чем на одной. Он был настолько демократичен, что его личный кабинет был смежным с общей приемной. В приемной трудилась «общая» секретарша. От безделья она не маялась, ведь вторая секретарша по штату не полагалась. В результате Мардж трудилась исключительно на Шорлза.

Когда Джим ворвался в приемную, девушка уже в третий раз перепечатывала свежий манускрипт Шорлза об этрусских корнях современной цивилизации.

– Привет, Мардж… Он у себя?

Джим недвусмысленно кивнул на плотно закрытую дверь в кабинет Шорлза. Он не сомневался, что в кабинете вершатся дела вселенской важности.

– Просил никого не впускать, – запротестовала Мардж – подтянутая, с песочными волосами девушка лет тридцати. – У него Тед Джеллами. Но они скоро освободятся. Будешь ждать?

– Обязательно.

В приемной стояли два жестких стула для упрямых посетителей. Джим после некоторого раздумья решил испытать судьбу сидя. Мардж продолжала печатать.

Минуты ползли нестерпимо медленно… Но время, совершенно некстати, выкинуло фокус – прошло полчаса; тут же, поверх них, наслоилось еще пятнадцать минут…

Неожиданно дверь распахнулась и из кабинета, животом вперед, буквально выпятился Шорлз. Вплотную за ним семенил Тед Джеллами в ковбойских башмаках и куртке из «рифленой собачины». Они не останавливаясь пересекли комнату, причем Шорлз на ходу отдавал Мардж распоряжения:

– Мардж, сегодня я уже не вернусь. Мы направляемся в факультетский клуб. Если позвонит моя жена, пусть ловит меня там…

Стоило двери открыться, Джим вскочил на ноги и как робот шагнул навстречу вышедшим из комнаты профессорам. Они змейкой прошуршали по приемной, но Шорлз заметил Джима и благожелательно помахал ему рукой.