Вчерашнее выступление Гриско в защиту солдатской кухни сразу поставило сержанта на один уровень с виртуозами перебранок. Но только сейчас Джек понял, насколько сдержанным в выражениях был вчера их начальник, произнося в столовой свою возмущенную тираду.

И вот — первая утренняя побудка. Интересно, сколько бранных слов еще осталось в его лексиконе?

Тем временем Гриско поравнялся с Джеком... и вдруг остановился.

— А это еще что за урод в семье уродов? — потребовал объяснений сержант, придирчиво оглядывая Джека.

— Сэр? — произнес Джек, едва шевеля губами.

— Это что, шутка? — проорал Гриско, тыча пальцем.

Джек опустил глаза и посмотрел на Дрейкоса, который находился на своем обычном месте, обернувшись вокруг тела хозяина.

— Это татуировка, сэр.

— «Это татуировка, сэр», — передразнил Гриско. — Чтобы я ее больше не видел!

Джек недоуменно заморгал.

— Сэр?

— Я сказал: чтоб я ее больше не видел! — рявкнул Гриско. — Смой ее, счисти песком — как угодно.

— Но это же татуировка, — запротестовал Джек. — Ее нельзя смыть.

Гриско уже направился было к двери, но последние слова Джека заставили сержанта снова повернуться к мальчику и уставиться ему прямо в глаза.

— Ты препираешься со мной, Монтана? — тихо спросил он. — Вздумал ослушаться прямого приказа?

— Нет, сэр, — ответил Джек, быстро соображая, что бы такое сказать. — Но я прошу разрешения вернуться домой, чтобы посетить клинику, где сводят татуировки.

Уголки рта Гриско дрогнули, как будто он готов был улыбнуться.

— Так-то лучше, — сказал он. — Когда я что-нибудь приказываю, ты сломя голову кидаешься выполнять мой приказ. Ясно?

— Да, сэр.

— Хорошо, — одобрил Гриско. — Я не разрешаю тебе покинуть отряд. Ты отсюда так просто не улизнешь. Сведешь свою татуировку во время первой же увольнительной!