— Это тебе!

— Джим, мне наплевать… — Она опять умолкла и взглянула на цветы. Спустя секунду она глубоко вдохнула их аромат. — О Джим… — Она оборвала фразу на полуслове, но теперь уже с совсем другой интонацией. Опять опустила голову и глубоко вдохнула аромат цветов, потом снова обняла Джима и крепко прижала к себе. — Черт тебя побери! — прошептала она мужу в ухо, потом опять поцеловала его — одновременно и сердито, и с любовью. Затем они разомкнули объятия и отступили друг от друга.

— С тобой все в порядке? — спросил он. — Ты держала палец во рту…

— А, я обожглась об этот чайник, — раздраженно сказала Энджи. — Не могла поверить, что он кипит, хотя его не подогревают. Глупо! Но, Джим… как получилось, что ты вернулся именно в этот момент? Ты пользовался магией?

— Я не возвращался именно в этот момент, — возразил Джим. — А почему вернуться именно в этот момент было так важно?

— Потому что чайник тоже только что появился здесь и хочет с тобой поговорить!

— Чайник? — переспросил Джим и перевел взгляд на посудину, которая продолжала, стоя на столе, пускать пар и петь. — Чайник хочет поговорить со мной?

— Да! Разве ты не слышишь? — спросила Энджи. — Послушай!

Джим прислушался.

Чайник продолжал напевать тихим грудным голосом, и вблизи, где теперь стоял Джим, можно было разобрать слова. Песня состояла из коротенького куплета, который повторялся снова и снова.

Немедленно брось все другие дела.

Скорее, Джим Эккерт, меня выручай.

Отчаянно помощь твоя. мне нужна!

Скорее, Джим Эккерт, меня выручай!

Когда чайник вновь вернулся к первой строчке и начал повторять все четверостишие, Джим заморгал. Он опять наполовину прослушал песенку, прежде чем стряхнул с себя изумление.

— Я здесь, — сказал он чайнику. — Это Джим Эккерт. Я здесь. Что ты хочешь мне сказать?

Чайник тут же сменил песенку.

Он запел:

Ты, Джим, Каролинусу нужен быстрей.