Он решил — и в тот же миг с грустью подумал, что это решение ненадолго задержится в его голове, — как можно тщательнее побриться, прежде чем ему снова доведется поцеловать Энджи. И еще Джим с содроганием подумал, каково пришлось Жилю в его кольчужке, когда его обнимал закованный в латы Брайен.

Но Жиль, похоже, не испытал ничего, кроме удовольствия. Затем он заключил в объятия Дэффида, который тоже был этому только рад, хотя кольчуга Жиля заметно вдавливалась в кожаную куртку лучника.

— Ну, заходите же! — сказал Жиль. Он обернулся и крикнул:

— Эй, на конюшне! Возьмите лошадей у этих добрых джентльменов!

Полдюжины слуг появились с той подозрительной быстротой, с какой обычно являлись слуги Джима в Маленконтри, если происходило что-нибудь интересное.

Лошадей увели, и несколько слуг — двое из них в килтах

разной расцветки унесли седла и снаряжение.

Жиль распахнул двери и пригласил своих гостей в длинное деревянное строение, где, верно, находился большой зал, соединенный с башней. Большой зал в замке Джима был попросторнее, но обстановка здесь была такой же. Значительную часть помещения занимал большой стол; под прямым углом к нему в дальнем конце на возвышении стоял более короткий высокий стол.

Жиль нетерпеливо провел их к высокому столу, который, судя по запахам, находился напротив кухни, расположенной, очевидно, в самом основании башни; оставшаяся приоткрытой входная дверь, как и та, что вела на кухню, была столь широка и высока, что через нее свободно мог бы проехать всадник.

Судя по всему, при строительстве этого замка, как и прочих приграничных цитаделей, основное внимание уделялось защите от внезапных вторжений. В случае необходимости все обитатели могли быстро укрыться за могучими стенами каменной башни, которым не смог бы причинить вреда даже огонь.

Так поступали, когда нападающих было слишком много или они оказывались слишком сильны, чтобы с ними можно было сразиться во внутреннем дворе или за внешней стеной с главными воротами.