Минут через двадцать, когда кувшины с вином опустели, Жиль отвел своих друзей в самую верхнюю комнату башни. Судя по всему, обычно ее занимал сам Геррак. Жиль сообщил, что прежде, когда была жива его мать, здесь находилась спальня родителей. В углу по-прежнему стояла деревянная рама для вышивания; на ней был натянут кусок ткани с незаконченной работой. Похоже, Геррак специально освободил эту комнату для гостей.

— Ну хоть на месяц-то вы останетесь, правда? — возбужденно тараторил Жиль, показывая им комнату. Он обращался ко всем, но взгляд его сосредоточился на Джиме. — Здесь будет отличная охота, как только немного потеплеет, и рыбалка, если она вас интересует, — такой больше нигде не найдете. И еще я показал бы вам тысячу вещей. Останетесь?

У Джима сжалось сердце.

— Извини, Жиль, — проговорил он, — обстоятельства позволяют нам остаться только на неделю; а потом, по крайней мере мне, нужно возвращаться домой.

У него снова сжалось сердце, когда он увидел, каким несчастным вдруг стало лицо Жиля.

— Ты же знаешь, — продолжал Джим, — мы думали, что ты умер или до сих пор плаваешь тюленем в водах Английского канала. Мы собирались только рассказать твоим родным о том, как ты погиб, а потом скромно удалиться. Если бы мы знали, что случилось дальше, то, наверное, все сложилось бы иначе.

— О… о, я понимаю, — пробормотал Жиль, тщетно пытаясь выдавить из себя улыбку. — Конечно, вы не рассчитывали гостить дольше, чем требуют приличия, в семье, потерявшей сына. Я просто не сообразил… Глупо было думать, что вы останетесь дольше. У вас ведь, особенно у тебя, Джеймс, столько дел — и обычных, и магических… Все правильно. Мы просто постараемся как можно лучше провести эту неделю.

Джим чувствовал себя ужасно. Ему было больно видеть разочарованного Жиля.

Но отложить возвращение он не мог — Энджи решила бы, что с ним случилось какое-то несчастье. Он немного помолчал, надеясь, что Брайен наконец откроет рот и как-нибудь поддержит его. Но Брайен молчал.