По этой и еще кое-каким причинам та часть баллады, где говорилось о королевском согласии, не подверглась критике со стороны Джима, Брайена и Дэффида. Джим даже подозревал, что его друзья, как и король, убедили себя, будто так все и было.

Но в балладе обнаружились и другие добавления, а то и искажения; вот на них герои не преминули указать.

К тому времени с едой было уже покончено, и все основательно налегли на вино, что уже начинало сильно беспокоить Джима; Геррак и его старшие сыновья, похоже, могли перепить даже такую отъявленную бездонную глотку, какой зарекомендовал себя во Франции Жиль. Поэтому Джим немало обрадовался, когда после прямого вопроса Геррака речь наконец зашла о подвигах Жиля во Франции.

— Из рассказа Жиля мы узнали только о том, что он погиб во время большого сражения где-то во Франции и что вы втроем похоронили его в море, — сказал Геррак, сурово покосившись на Жиля. Тот поспешно отвел глаза — Из ваших речей, джентльмены, я понял, что вы могли бы кое-что добавить к его рассказу?

— И немало, — ответил Джим.

— Вот как? — Глубоко посаженные глаза Геррака не отрывались от смущенного лица Жиля. — Почему же ты не поведал нам остального, Жиль? Я полагаю, ты не совершил ничего постыдного и недостойного рыцаря?

— Ничего подобного, — заверил Брайен.

— Ну, Жиль? — допытывался отец.

— Я… — запинаясь, пробормотал тот, — я надеялся… я только надеялся понимаете? — что какой-нибудь незначительный бард будет искать тему для новой баллады и, может быть, выберет это. Только и всего.

Гектор на другом конце стола громко захохотал:

— Жиль решил, что про него сочинят балладу? Это же курам на смех! Жиль герой баллады!