– Играют в страшилки. С их сумасшествием они могут выйти за грань игры. Мы завтра посовещаемся с остальными. Что-то надо сделать.
В Мерод Скене было одиннадцать Неприкосновенных. Никто из них не поддерживал Конкорд.
Панцирь обернулся к Миднайт:
– Как там лорд Аскенасри?
– Все еще жив. Он слабеет, но воля его по-прежнему стальная. Скоро его с нами не будет. Я танцую для него раз в неделю. Других желаний у него больше нет.
– А когда ты теперь будешь для него танцевать?
– Завтра вечером.
– Он меня помнит?
– Иногда он о тебе спрашивает.
– Спроси, согласен ли он меня видеть. Скажи, что я готов получить плату.
– Если мы выживем сегодня.
Она дрожала, робкое создание.
– И сегодня, и еще долго, – обещал Панцирь. – И Конкорд переживем. Я должен. Много еще чего я должен сделать раньше, чем уйду.
5
…Затихающий всхлип. И резкое «дзинь!».
Джо Класс втянула в себя холодный запах лекарств и машин, открыла глаза. Она ощущала бодрость, любопытство и чуть-чуть – нетерпение. Что будет на этот раз? Разогрев – это как проснуться утром, когда знаешь, что день будет интересным.
Сколько она спала?
Да это и не важно. Ничего не изменилось.
Как всегда, мелькнуло ощущение тревоги, когда воздух стал влажным и горячим. Стены ячейки вдавились. Крышка запотела. Джо пальцем написала на ней неприличное слово.
Крышка отскочила. Вокруг простиралась знакомая белизна комнаты разогрева. Сколько раз она уже здесь просыпалась, глядя в небо из кабелей и труб? И не вспомнить.
Клубами ворвался в ячейку холодный воздух.
Так что теперь? Новый Энхерренраат? Мелькнула тень страха. В тот раз она погибла. С тех пор это ее преследовало, хотя инкубатор ее восстановил.