В ставке (и не обойдешься без каламбура, даже если захочешь) делали ставку на секретный танк. Причем до такой степени, что Франц Метциг был приглашен на обед к фюреру вместе со своим сотрудником — Дитрихом фон Морунгеном.

Несмотря на то что принимали их радушно и даже торжественно наградили рыцарскими крестами, причем фюрер собственноручно прицепил награды к кителям счастливцев, — Морунгену в тот день все пришлось не по вкусу, и особенно две вещи: фюрер и обед. Гитлер при ближайшем рассмотрении оказался вовсе не отцом нации и не великим вождем, а обычным сумасшедшим (что, впрочем, не являлось таким уж секретом). Хуже того — безумие его граничило не с гениальностью, а как бы напротив — с тупостью, и вот это-то и наводило на самые печальные размышления. Что же касается собственно обеда, то приготовлен он был из рук вон плохо и просто странно, что шеф-повара не расстреляли сразу после первого блюда, а позволили подать к столу и второе, и прочие созданные им «шедевры». Геринг, сидевший возле фон Морунгена, умело орудовал серебряными столовыми приборами, но при этом жутко чавкал; а Гиммлер, подхвативший где-то простуду, через каждые две минуты с чисто немецкой пунктуальностью и усердием оглушительно сморкался в платок, напоминавший размерами простыню.

Одним словом, вырвавшись с этого торжества, Дитрих немедленно направил свои стопы к бару «Синяя жирафа», где и обнаружил свой экипаж в полном составе, методически надирающийся перед отправкой на восточный фронт. Встреченный с распростертыми объятиями командир заказал выпивку на всех, после чего попойка приобрела строго определенную цель.

Спустя два или три часа бледно-зеленый, но все еще стоявший на ногах Морунген строго спрашивал у Ганса: